18 июня 2026 года скончался СЕРГЕЙ ПОДОЛЬСКИЙ, выпускник 1985 года кафедры биогеографии, заместитель директора по научной работе Зейского государственного заповедника, старший научный сотрудник Института водных проблем РАН, член МОО «Экспертный совет по заповедному делу».

 

 

НИНА ПОДОЛЬСКАЯ (ГАЛИЧ), выпускница 1987 года кафедры геоморфологии и палеогеографии, жена Сергея Подольского:

 

Дорогие друзья! Который раз убеждаюсь, что выпускник геофака – это навсегда, независимо от того, чем тебе потом придётся заниматься. Благодарю всех за поддержку, за хорошие слова и память о Серёже, за материальную помощь, за подготовку публикаций на Геограде. 

 

Я ещё не могу хорошо и связно сказать. Наверное, это придёт потом. А сейчас как будто нет главной части самой меня. И хотя мы всю жизнь часто разлучались, два раза в год по 2 – 3 месяца, и Серёжи никогда не было со мной летом – сейчас эта иллюзия временной разлуки не спасает. Оказывается, что всё, что я делала и чему радовалась без него, имело смысл, если я могла этим поделиться или позже рассказать ему. В последнее время мы жили феерически радостно. А совсем недавно я часто говорила Серёже, что испытываю такой восторг от жизни, что кажется, будто человеческий организм не может выдержать эмоции такой силы. Как страшно это сбылось. Быть может, количество счастья, отпущенное человеку в жизни, ограничено. Вот оно у меня и кончилось. 

 

Я читала и перечитывала воспоминания Юры Плотникова и не могла оторваться. Он просил уточнить некоторые эпизоды. Я постаралась вспомнить, и это оказалось не так тяжело, как писать самой. Наш внук Максим и его мама Мария очень тепло написали о Серёже. Я благодарна им за добрые искренние слова. Наши сыновья Олег и Антон ещё не готовы поделиться своими мыслями и воспоминаниями. Очевидно, нужно время.

 

За короткое время без Серёжи из разных разговоров и воспоминаний я узнала о нём что-то новое, незнакомое мне. Оказывается, часть его жизни была закрыта для меня. Скорее всего, так и надо мужчине. И уход на пике творческих, интеллектуальных и физических сил и возможностей тоже, наверное, мужской поступок. Так мне сейчас многие говорят. А ещё говорят, что он срочно понадобился в другом строю, и его призвали. 

        

Серёжи никогда не было со мной на 8 марта. Но всегда он присылал мне стихотворение. Хочу поделиться с вами последним. В нём его мечты и надежды на счастье.

 

Нинусечке с 8 марта!

 

Была нарядною зима

И были крепкими морозы,

Но вот уж март, капели слёзы,

Стучатся в старые дома.

 

Стучат озябшие сердца

Истосковавшихся в разлуке,

Устали от перчаток руки,

Не видно милого лица.

 

Вдоль гребня дует постоянно,

А мысли очень далеко.

Осознается нелегко

Неумолимость расстояния.

 

Внизу, за снежной пеленой,

Спит подо льдом река в долине.

Ей снится небо яркой сини,

Над ледоходною весной.

 

И я мечтаю о весне,

О нашей долгожданной встрече,

Чтоб руки положить на плечи,

До растворенья в глубине

 

Твоих печальных карих глаз,

Избавив их от всех печалей, 

Там время будет изначально,

Как раньше, после и сейчас…

 

Возникнет огненный Камин,

Теплом согреет новый Терем,

Где мы с тобой ему поверим,

На пламя глядя, посидим…

                               2026 г.

 

Летом 2025 года я со своим дедушкой Сергеем Анатольевичем был на Зейском Становике (Токинско-Становой национальный парк). В этой экспедиции участвовали сотрудники Зейского и Хинганского заповедников. Камил находился на главном лагере, а со Славой Кастрикиным, напарником Сергея, у нас было запланировано несколько маршрутов. В 10-дневном маршруте по хребтам, примерно на половине пути в обратную сторону на основную базу, у ручьев мы встретили медведицу. Она была молодая, остановилась, и примерно полминуты спокойно стояла на месте в 20 метрах от нас. В этот момент Сергей сказал Славе зарядить ружье на случай агрессивного поведения, а сам стал снимать. Сделал несколько хороших снимков. Медведица была красивой, и после фотосессии к нам подходить не стала, побежала по ручью дальше. А мы вернулись в главный лагерь. Это был единственный медведь, которого мы встретили близко в той экспедиции. 

 

Наш Сергей - это про удивительный ясный ум, про доброту, про умение делиться всем, что знаешь и можешь. Это письма из тайги, когда появляется связь… «Маша, Макс, здравствуйте! ….», в них слышишь его тихий, будто чуть неуверенный голос, видишь эту легкую светлую улыбку. 

Сергей - это вера в Макса … «удивительно!.. принес 20 видов насекомых, 6 из которых наш энтомолог увидела впервые!»

Это желание делиться маленькими победами … «Макс поймал 3 из 4-х видов местной ихтиофауны»… «теперь мы в четыре руки играем «Ваше Благородие, Госпожа Удача!»… «Маша, вот фото с соревнований. Плыл не быстрее всех, но уверенно и ровно!»

Это готовность идти на помощь … «сел в маршрутку в вашем направлении, все везу, пусть Макс и собаки встречают!» Или «Маша, вопрос из Зеи. Лосиху подрал медведь, нужно что-то делать с раной, что подскажешь? Фото прикладываю.»

Сергей - это про будущее. Это про подготовку к предстоящей экспедиции. Это про мечты о заметках, написанных в собственном кабинете с видом на лес. Это про планы на осень, про то, как с Гаарой (это наша собака, алабай) приедем в гости зимой в отапливаемый дом, как соберемся у камина с гитарами, про планирование нашего визита в Зею из Москвы на старом Логане. 

 

То, что произошло, не имело права произойти. Мы верили в чудо, вопреки законам медицины, но оно не случилось.

Про профессиональные заслуги напишут коллеги. А для нас он - теплая улыбка, тихий голос, крепкая опора и поддержка, доброе слово. Пример искренних и глубоких отношений в семье. Пример упорности и веры в свое дело. Сочетание невероятного ума и таланта, тихой харизмы. С нами его рассказы, фото, рисунки, его Заповедник. Хочется верить, что он просто всегда теперь там - хранитель Станового хребта, в который настолько был влюблен.

Фото слева вверху: 5 декабря 2020 г. «Маша, завтра мы уезжаем с Максом в тайгу до субботы включительно. Будем ловить северного оленя, вешать на него радиопередатчик. Ну и считать следы зверей. Там нет интернета и скорее всего телефонной связи» (Керженский заповедник, Максу 10 лет. На улице минус 26.)

Фотографии с внуком Максом: «Маша, приветствую! Мы вышли с первого маршрута по хребту Тукурингра. Макс на высоте.  Нес приличный рюкзачок (9,5 кг), смотрел по сторонам, замечал птиц и насекомых, обследовал камни. Похоже ему было комфортно в тайге. В общем проверку серьезным маршрутом прошел. Теперь собираемся в настоящую экспедицию.» 

«Маша, приветствую! Шлю несколько фоток Макса на Становике»

Большая фотография в центре: Сергей с Максом на Становом хребте. Июль 2025 год.

Фото в верхнем правом углу: Встреча с медведицей. Лето 2025 года.

 

 

 

АНДРЕЙ ВОЛКОВ, выпускник 1981 года кафедры биогеографии:

 

Сергей – яркий представитель поколения полевых зоологов-натуралистов. У него были замечательные учителя, один из них – выдающийся зоогеограф Евгений Николаевич Матюшкин. Помню рассказы Сергея об экспедиции вместе с Евгением Николаевичем на Дальний Восток, в район северной границы ареала тигра. Можно было перейти неглубокую речку в болотных сапогах, но, по настоянию Евгения Николаевича, исследователи тигра принялись наводить переправу через реку. На вопрос Сергея о необходимости такой работы, ответ Матюшкина был лаконичен: если будет наводнение, мы сможем вернуться на полевую базу по переправе. Этот урок Матюшкина Сергей хорошо усвоил на всю жизнь.

Всегда вспоминаю Сергея, даже на однодневных маршрутах, с внушительным рюкзаком, в котором хранилось многочисленное запасное полевое снаряжение. Я подшучивал над Сергеем, называя его «человеком с рюкзаком». Однажды, в зимнем маршруте в Керженском заповеднике при сильном морозе, я не взял запасные носки, ноги стали замерзать, до кордона – 10 км. «Человек с рюкзаком» достает из недр своего рюкзака замечательные теплые носки для меня! Маршрут был завершен в комфортных условиях.

Сергей щедро делился с коллегами результатами своих полевых исследований. Будучи сторонником учетов зверей «двойным окладом», Сергей уверял, что в действительности нужно применять, как минимум, «тройной оклад». Это означает, что один и тот же зимний маршрут нужно проходить три, а не два дня подряд. Это при условии отсутствия снегопада. Если же в ходе учетов прошел сильный снег, то работу нужно начинать заново. Только такой подход, уверял Сергей, обеспечивает получение достоверных данных о численности зверей.

В 2020 году Сергей с коллегами опубликовал статью, в которой был представлен простой и эффективный подход к оценке численности зверей по данным фотоловушек. Этот подход активно используется в Керженском заповеднике и в настоящее время. Многие часы мы с Сергеем проводили в обсуждениях достоинств и недостатков работы с фотоловушками. 

Сергей известен как разносторонне талантливый человек. Художник-анималист, скульптор-анималист – его рисунки и фигурки зверей на полке в моем деревенском доме, напоминают мне о наших встречах. Моя дочь попросила меня – напиши, как Сережа научил делать бумажных «лягушек». Лягушачьи баталии с участием Сергея, его внука Максима и моей дочки Вари – непременный атрибут вечеров при поездках Сергея с семьей Нижегородскую область.

 

 

 

АНДРЕЙ ИВАНОВ, выпускник 1981 года кафедры физической географии СССР, доцент кафедры физической географии и ландшафтоведения, к.г.н.:

 

 

Детей, которым при рождении родители дают имя Сергей, друзья обычно называют Серёгой. Почему, объяснить никто не может, но так издавна и повсеместно повелось на Руси. Таким Серёгой и останется в моей памяти С. Подольский.

Когда он так неожиданно ушел из жизни, я был со студентами 2 курса на кафедральной практике в Рязанской Мещёре. Всего 250 км от Москвы, а попадаешь совсем в другой мир. Кто был в Мещёре, тот поймет. Когда узнал, приехал ночью в Москву, проводил в последний путь Серёгу, и сразу обратно. 

 

В эту самую Мещёру в начале 1980-х гг. состоялось несколько экспедиций Группы охраны природы географического факультета, в которых участвовали и мы с ним. Экспедиции имели практический выход – в итоге после всех препон все-таки был организован Мещерский национальный парк. Это была первая, но не последняя ООПТ, в создании которой принимал участие Серёга. Собственно, с заповедным делом так или иначе была связана практически вся его дальнейшая жизнь.

 

Первое, что вспоминается из совместных дел по жизни, – работа в Группе охраны природы. Оперативные выезды сектора борьбы с браконьерством (БСБ) и экспедиции сектора рекреации по проектированию ООПТ. Серёга был настоящим БСБ-шником, это занятие подходит не всем, но это было его. Несколько лет был командиром сектора БСБ. Иногда он ездил на выезды в штормовке, но с галстуком, повязанном прямо поверх свитера. На браконьеров это почему-то производило неизгладимое впечатление.

 

Часто вспоминал и мастерски рассказывал (вообще, рассказчиком он был классным) один из наших совместных выездов в Шатуру – «край непуганных браконьеров», как мы его называли. Выезд тогда получился результативным, было изъято, кажется, четыре незарегистрированных охотничьих ружья и несколько сетей, составлены протоколы. В конце дня на обратном пути, когда мы уже сели в рейсовый автобус до Шатуры, при ясном небе на горизонте нарисовалась какая-то черная туча, которая начала быстро приближаться. Когда туча приблизилась, стала понятно, что это огромная толпа местных мужиков, которых мы за многие годы сильно достали своими оперативными рейдами и конфискованными ружьями и сетями, и которые приближались с явной целью отобрать свое кровное добро и набить нам физиономии. Водитель автобуса был из местных, все понял, душой он, может быть, был с мужиками, но разбитые стекла и разгромленный автобус ему были явно не нужны. Когда до толпы оставалось метров десять, он поехал, и мы увидели только разочарованные лица местных браконьеров.

 

Как-то весной в апреле нас сильно достала московская жизнь, и мы решили поехать в глухую Мещёру под Черусти за сморчками. Серёга там бывал раньше и говорил, что сморчков там море, можно собирать корзинами, сколько захочешь. Хотели поехать еще несколько человек, но в последний момент все отпали, и поехали только мы вдвоем. Ни одного сморчка мы не нашли, но время провели здорово. Два опытных полевика быстро и профессионально разбили лагерь, развели костер, поужинали, поговорили о былом. Ночью вокруг нас бегала и тявкала лисица, на чью территорию мы пришли. Я с утра вернулся в Москву, а Серёга остался и все-таки нашел несколько сморчков, о чем потом с гордостью мне рассказывал.

 

Вообще, полевиком он был очень опытным, классным и надежным, в экспедициях на этот счет с ним было все спокойно. Даже в последние годы, когда большинство из нашего поколения уже не ездят в сложные экспедиции, он прокладывал такие маршруты по хр. Становик в Зейском заповеднике, где вообще не бывает людей, только первозданная природа, что оставалось только по-хорошему завидовать. Бывало, ходил в одиночные маршруты, нарушая технику безопасности. Но те, кто работал в поле, понимают, что по другому иногда не получается, а работать надо. Рассказывал, что как-то раз в заповеднике неожиданно вышел на матерого медведя, который завалил лося и лежал на нем, поедая и переваривая добычу. Медведь бросился на «пищевого конкурента». С собой у Серёги было охотничье ружье, но стрелять в разъяренного медведя – занятие так себе, надо убить с первого выстрела, иначе будет плохо. К счастью, медведь только имитировал нападение, остановившись в 10 метрах. Но нервных клеток этот эпизод отнял много.

 

Еще вспоминается, как в 1990-е гг. мы в ГОПовской компании поехали в экологический лагерь в Германию. Серёга всегда брал с собой гитару, и в тот раз она весьма пригодилась. Они с Сашей Широковым решили изобразить на центральной площади Нюрнберга уличных музыкантов и спеть несколько русских песен на тему «Идут по Берлину советские танки». Нашли где-то шляпу, поставили перед собой и начали. Думали, что насобирают денег и купят немецкого пива, чтобы угостить нас. Но скупые немцы за пару часов набросали им только немного пфеннингов. А может, кто-то из них знал русский язык и понял, о чем песни. Еще оказалось, что в Нюрнберге есть магазин одежды, на котором красовалась вывеска «Podolsky». Где-то у меня должен быть слайд, на котором он с гордым видом стоит под вывеской «своего» магазина.

 

Вообще, Серёга был личностью творческой и многогранной. Любил делать какие-то поделки, которые потом дарил друзьям, хорошо лепил, вырезал. Как-то с гордостью демонстрировал аквариум, который сделал полностью своими руками из подручных материалов и создал там свою экосистему, с увлечением рассказывал о сложных трофических связях между обитателями аквариума. Про гитару я уже вспоминал, ни одна наша встреча не обходилась без бардовских песен в его исполнении, которых он знал множество. Писал стихи, но особенно мне нравились его черно-белые графические рисунки с пейзажами, животными и сюжетами из полевой жизни. Эти рисунки украшают нашу книжку, изданную в прошлом году к 50-летию ГОПа (https://geograd.ru/blog/19127 на сайте Геоград). Особенно впечатлил рисунок к разделу о тех, кого с нами уже нет: тянущаяся куда-то за горизонт тропа и на ней небольшая фигура уходящего вдаль человека с рюкзаком. Кто же знал, что через полгода уйдет и сам Серёга.

_____________________________________________

 

АЛЕКСАНДР ШМЕЛЁВ, выпускник 1987 года кафедры биогеографии:

 

Как и большинство мечтателей, я собирался поступать на океанологию. Возможно, там бы я и оказался, если бы на первом курсе не познакомился с Подольским. Познакомился на выездах БсБ. Серёга был старше на год и два курса – колоссальная разница для первокурсника, а он еще и командиром БсБ был, разбирался в следах зверюшек и голосах птичек. Подольский, конечно, не был единственным старшим, вызывавшим уважение и интерес, но только в общении с ним не возникало сомнений, что изучает он именно то, для чего рожден. 

Он был, как хороший школьный учитель, заражающий своей любовью к предмету. Но даже не этим он окончательно изменил мой выбор. В Серёге ощущалось нечто положительное: с ним было невозможно поссориться, от него никогда не исходило ничего оскорбительного, даже ругался он как-то по-доброму, деликатно. Подумалось тогда, если такие люди учатся на кафедре биогеографии, мне там будет хорошо. Было хорошо.

 

Годы опыта, общения лишь утвердили меня в моем отношении к Подольскому. Очень сложно объяснить, что такое «хороший человек», но если бы спросили меня, я бы просто показал на Подольского.

Сложно представить, как можно не быть другом Серёге, но закадычными друзьями мы не были: пересекались на мероприятиях, захаживали в гости. Отдельные яркие эпизоды, начиная с первого курса и через всю жизнь… Серёга был «просто» частью моего бытия. Ведь это нормально, заслуженно и обыденно, как свет в розетке, когда всегда, где-то рядом, есть Серёга Подольский. А как по-другому? Только сейчас я осознал, что Серёга не пропускал практически ни одной из наших ГОПовских встреч. В центр внимания не стремился, но был всегда с гитарой. Так привычно, так удобно, когда «кто-то» приносит гитару. Этим «кем-то» всегда был Подольский. И гитару он приносил для всех. Кто теперь позовет: «Ну что, Шура, споем?»

 

За пару недель до трагедии Серёга пригласил нас с женой на дачу. Повод – смотрины нового камина. Мы там были впервые. Вводная экскурсия по участку, рассказ про заслуженных предков и родовое поместье (там и Пушкин по соседству обитал в Захарове, родовом поместье своей бабушки). Как водится, «княжеские земли» растеклись по наследникам – участок у Подольских не очень большой, но уютный. Приветственные щи с ревенем. Щи, естественно, варила Нина, но на просторах интернета есть видео, где Подольский рассказывает, как он двое суток, не рассчитав с провизией, одним ревенем питался (и сам готовил) на первое, второе и третье.

 

Серёга не был дачником – наука, экспедиции – он этим жил. В ближайшие дни как раз планировался очередной отъезд на весь сезон. С гордостью рассказывал про внука Максима, как тот в свои тринадцать не отставал от него в маршрутах по Становику. За общим столом я было дернулся с советом, как правильно сажать кабачок: яму надо выкопать глубиной в штык лопаты и… «Э-э, ты давай не этого! – возмущенно замахал руками Серёга – Ты сейчас плохому научишь!»

Наверное, к своему новому дому на участке Подольский относился, как к некому таежному убежищу. Генеральные направления выбирала Нина, а он воплощал, внимательно вникая в детали. 

Нина водила меня по участку, обсуждали дальнейшее обустройство: что спилить, где расчистить, куда септик воткнуть… Камин – это ведь только начало. Серёга был выше этого. Во всех смыслах. С тремя гостьями (еще Лена Пономарева и Наташа Буторина приехали) он «уединился» на балконе на втором этаже. Рассказывал, как наблюдает оттуда с биноклем за птицами, как чай они там пьют с Ниной. Балкон был его любимым местом в доме. Я хотел сфотографировать снаружи снизу их компанию, но передумал. А зачем? Не в последний же раз.

Вечером растопили «обновку». Языки пламени, чай… «Ну что, Шура, споем?»

Можно было остаться заночевать, но не сложилось – заботы. Эх.

 

Хотел написать про те самые «отдельные яркие эпизоды», но не получается – всплывает в памяти одно за другим – не угонишься. 

 

Что это, когда ненавязчивой составляющей твоей жизни является человек, чей уход невосполним? Почему-то вспомнилось, Москва слезам не верит: «Господи! Какая ты, Катька, счастливая!

 

__________________________________________________

 

ЮРИЙ ПЛОТНИКОВ, выпускник 1984 года кафедры физической географии СССР:

Вообще я не сильно люблю заниматься письменным творчеством. Но некоторые грустные события заставляют сесть за компьютер и писать. Здесь я попытался изложить поток сознания, который возникает во мне, если произнести слова «Сергей Подольский». Периодически в тексте будут приводиться Рассказки. Это записанные по памяти рассказы Серёги, относящиеся к разным периодам его жизни и поведанные при наших встречах, с дополнениями и пояснениями его жены Нины. Сразу сообщу, что Серёга никогда не был сочинителем охотничье-экспедиционных баек и небылиц. Просто при достаточной интенсивности жизненного процесса в условиях, близких к экстремальным, появление подобных ситуаций вполне закономерно.

 

Серёга на курс младше меня, и он буквально с первых дней обучения начинает интенсивно участвовать в выездах сектора БСБ (борьба с браконьерством) Группы охраны природы (ГОП) географического факультета. Забегая вперед, хочу сказать, что многие участники этого благородного дела (и я в том числе) курсу к 4-5-му постепенно отходили от участия в выездах, переключаясь на иные формы общения с природой (научная деятельность, например). Но чувство единения (которое особо обострялось после внутреннего согревания в вечерние часы), ощущение локтя товарища, ночевки в лесу ранней весной и осенью без палатки (палатку надо после ночевки тащить на себе, а это уменьшает мобильность группы) – все это способствовало возникновению и укреплению той тонкой материи, которая называется дружбой. И которая, однажды возникнув, осталась с нами на долгие годы. 

 

Так вот, Серёга стал командиром сектора и не отошел от БСБ вплоть до начала 1990-х годов, т.е. участвовал в выездах с младшими курсами уже после окончания университета и возвращения из армии. Что однозначно говорит о реальном призвании человека изучать природу и, по возможности, охранять ее. Чему по факту он и посвятил себя и свою жизнь. Но об этом ниже.

Писать про БСБ по прошествии стольких лет довольно сложно, все сливается в одно непрерывное хождение по болотам и берегам рек. Режем, рубим запрещенные снасти и составляем протоколы, периодически получаем приключения на пятую точку в виде разборок с нарушителями и природоохранными органами. Не думаю, что наша деятельность имела выраженный природоохранный эффект, но практически все мои товарищи были приобретены в этот жизненный период. В том числе и Серёга. Наверное, это и есть главный итог тех БСБшных выездов. 

Из ГОПовских экспедиций вспоминаются Фанские горы в Таджикистане, 1981 год. Нам с Серёгой поручено ответственное задание – сфотографировать местных жителей, точнее, их ишаков, которые нагружены дровами из веток арчи (горный можжевельник). Это будет подтверждением незаконных порубок арчи. В принципе, доказывать здесь ничего не надо, поскольку других источников природного топлива в регионе не имеется. Но фотофакт важен. Наша деятельность заключалась в нахождении на дороге и ожидании появления ишаков с дровами. В конце концов ишаки с дровами появились и были задокументированы.

 

Учеба заканчивается, и я благополучно отбываю на место службы в г. Могоча Забайкальского военного округа. Проходит полгода службы, приезжаю в отпуск и встречаюсь в пивной «Тайвань» около посольства КНР с товарищами, в том числе и с Серёгой. После нескольких кружек какой-то бесенок толкает меня в ребро и я говорю: «Серёга, а ведь твоя фамилия тоже на П, так что встретимся в Забайкалье». Оракул, блин.

А осенью приходит мне письмо из г. Борзя (тоже ЗабВО) от Серёги. Из переписки выясняется, что у меня хотя бы лес есть на сопках, а у Серёги плоско и степь кругом. Зато авиация у него спиртоносная. (Справка. Деления авиации на дальнюю, фронтовую, армейскую и др. достаточно условно с точки зрения офицера-двухгодичника метеослужбы. Основное деление – спиртоносная и прочая. У спиртоносной антиобледенительная система и некоторые другие важные агрегаты требуют залива слаборазбавленного спирта, при этом его объемы измеряются бочками.). Такая вот компенсация за отсутствие сопок и леса.

 

В ноябре 1985 года приходит время офицерских сборов в г. Чита. И я встречаю Серёгу. На его шинели погоны пришиты очень забавно – один завален вперед, другой на спину съехал. Но это не мешает нам радостно обняться и вечером отправиться отмечать такое радостное событие. В кабаке играет живая музыка и, достигнув чувства небывалого единения, мы решаем заказать песню про птицу цвета ультрамарин (в БСБ была популярна, ведь почти что про охрану природы песня). Получаем ответ, что «Машина времени» не рекомендована к исполнению. Не сдаемся, просим про охоту из творчества А. Розенбаума. Оказывается, А. Розенбаум в том же черном списке. Неисповедимы все же пути идеологических установок времен развитого социализма. Но музыканты начинают-таки что-то там лабать про озорного гуляку в тверском околотке. Первый и последний раз в жизни мы отплясывали в кабаке в офицерской форме. Следующий день гуляем по Чите, в шинелях уже холодно, и мы идем в кино, смотрим все выпуски «Ну, погоди!» на тот момент.

 

Рассказка#1, офицерская. В полку Серёги начинаются учения, и их бросают куда-то в степь на полевой аэродром обеспечивать полеты и перелеты метеоданными. Холодное время года, жизнь в армейских палатках на реальном забайкальском холоде. Дров в степи нет, железная печка типа «буржуйка» топится толом (взрывчатое вещество, но если специально не взрывать с помощью детонатора, то просто горит как дрова). Но солдаты забивают в печку слишком много брикетов тола, и оно-таки начало гореть излишне интенсивно. Это приводит к тому, что у печки вышибает дно, печка приобретает реактивную тягу и через проем в крыше палатки, через который труба уходит, улетает в тропосферу. Поднявшись на приличную высоту, печка-таки вспомнила, что тол является бризантным веществом и реально взорвалась (точнее не взорвалась, а …НУЛА!). Никто, кроме печки, не пострадал. Обошлось. Фейерверкерам на заметку.

 

Наступает осень 1987 года, и Серёга возвращается в столицу. Наша компания (Дюша Буглак, Сашка Вайнер/Аболиц, Аркадий Реймерс и я) с женами (у кого они есть) периодически встречается на даче у Аркадия в пос. Томилино. Серёга органично вливается в нашу компанию. Причем ходит он в этот период в вышеописанной шинели, но уже с отпоротыми погонами. 

Во время этих встреч я впервые услышал Серёгины авторские песни, навеянные пребыванием в ЗабВО («По-над речкой дорогой пыля, Забайкальскою злой стороною» и «Мы технОта». Последняя на мотив известной мультяшной песни про бандито-гангстерито). (Справка. ТехнОта – это инженерно-технический (не летный) состав авиационного полка, в том числе метеослужба. В полках спиртоносной авиации каждый офицер этой категории имел под кроватью банку спиртосодержащей жидкости, рабочее название «массандра». Вокруг этого факта и связанных с этим событий и развивается сюжет песни про технОту).

 

В этот период Серёга устраивается в контору, которая занимается дрессировкой дельфинов. Особо про свою работу не рассказывает, только спустя некоторое время мы узнаем, что занимался он дрессировкой боевых дельфинов. А поделился он информацией по прошествии периода времени, когда закончилась данная им подписка о неразглашении. Дельфины дрессировались для охраны акватории морских портов от диверсантов-аквалангистов. В настоящее время, судя по информации в сети, эти работы возобновляются. Рассказы Серёги скомпилированы ниже.

 

Рассказка #2, военно-морская. Вопросом использования дельфинов для охраны акваторий начали заниматься американцы после того, как у них во Вьетнаме были серьезные взрывы в одном из портов. Наши тоже подтянулись к этой тематике. Причем американцы просто на морду лица дельфина вешали типа кинжал и учили животное игриво тыкать им в аквалангистов. Известно же, что дельфин игрив и дрессура построена на желании этого млекопитающего поиграть.

 

Но российскому пытливому уму просто тыкать кинжалом в аквалангиста не интересно. Поэтому в конструкторских спецлабораториях был изобретен и апробирован дельфиний намордник, в котором размещался подводный пистолет. Соответственно, ненавистный диверсант получал не полубандитский тычок ножом, а заслуженную пулю. Но и этого мало. Одновременно с выстрелом из подводного пистолета из дельфиньего намордника вверх вылетает сигнальная ракета. И береговые минометные батареи начинают садить минами по участку, откуда ракета вылетела. А дельфин был выдрессирован так, что после срабатывания оружия на морде он со всех плавников рвал в открытое море, дабы не попасть под свои же мины. 

 

Кульминацией всего вышеописанного были учения в одном из портов. В роли диверсантов выступали не дрессировщики, а реальные боевые пловцы. Оружие на дельфиньей морде было взведено, но, ессно, не заряжено. Минометные батареи тоже для первого раза решили не применять. Мало ли что.  

Итог учений. Дельфин вернулся со сработавшим оружием, боевой пловец отрапортовал, что атаки дельфина не было. Что-то не стыкуется. Либо дельфин не туда мордой тыкал, либо пловец приукрашивает свои боевые возможности, типа видали мы этих дельфинов. А компактной видеофиксации в те далекие времена не существовало. 

 

Перестройка тем временем набирает обороты и дрессура дельфинов теряет актуальность.

Я в то время находился в аспирантуре Института водных проблем АН СССР. И когда Серёге стало понятно, что на Черноморском побережье у дельфинов и их дрессировщиков начинаются проблемы, сообщил ему, что мой научный руководитель вообще-то зоолог. Почему бы тебе, Серёга, не попробовать к нему найти заход. Так мы оказались в одной лаборатории. Правда мой аспирантский период заканчивался, и скоро я присоединился к геологическому институту с перспективами полевых работ в Туркмении. 

И вот весной 1990 года я нахожусь в Туркмении и выхожу из главпочтамта в г. Ашхабад. Получаю увесистую оплеуху по спине. Оборачиваюсь – ага, он, Подольский! Тоже здесь на полевых работах от своего академического института. Начинается братание. Обмениваемся адресами в Ашхабаде. Но встретиться больше не получилось, наш отряд перебазировался в г. Бахарден. Зато появилась еще одна рассказка.

 

Рассказка #3, охотничья. Серёга как истинный зоолог собирал зоологический научный материал в горах Копетдага. В одном из случаев зоологический материал имел вид птицы кеклика (горная куропатка). Серёга успешно ее скрадывал и наконец произвел выстрел из дробового ружья (особо отменим, что все необходимые разрешения имелись и отстрел производился исключительно с научными целями). Кеклик был добыт, при этом ближайшие к кеклику кусты зашевелись. Заинтересованный Серёга подошел ближе и нашел в кустах лису. Она скрадывала кеклика с противоположной стороны и попала под выстрел. Таким образом два экземпляра зоологического материала копетдагской фауны были отобраны одним выстрелом.

 

К этому же периоду (май 1989 года) относится свадьба Серёги, на которую все заинтересованные стороны были приглашены на пойму р. Протва в Сатино. Кстати, здесь я впервые встретился с Ниной, женой Серёги. С самого начала мне показалось, что они очень подходят друг другу. Впоследствии это реально подтвердилось. Нина тоже закончила наш факультет, а географине значительно проще понять и оценить географа.

От Нины: Да, продолжение нашей свадьбы было в Сатино в мае. Но началась она в апреле в Москве. Я в то время жила в Воркуте и работала геологом на Приполярном Урале. Для свадьбы был использован отпуск. После Сатино мы отправились на медовый месяц в Серёгин любимый Кавказский заповедник. Но отпуск заканчивался, у меня начинался полевой сезон в Воркуте, и мы уже ждали первенца. Именно поэтому, чтобы не отпускать меня одну в поле, вернее, не одну, а в сопровождении воркутинских «бичей» как маршрутных рабочих, Серёга и уволился из «дельфинёров» и поехал со мной в Воркуту. Но чтобы его взяли в экспедицию «бичом», ему надо было не иметь не только работы, но и постоянной прописки. И он выписался из московской квартиры. Многие крутили пальцем у виска на этот поступок. А у нас были два настоящих медовых месяца в горах Приполярного Урала. Свои стоянки я планировала так, чтобы мы были только вдвоём. А Серёга носил маршрутный рюкзак, следил, чтобы я не намечала сверхдлинные маршруты, чтобы я правильно вела себя при встречах с медведями и соблюдала режим купания в каровых озёрах, ловил нам рыбу. Кстати, он вспоминал эту экспедицию как самую комфортную за всю свою жизнь. Ничего не надо было таскать на себе, нас забрасывали на стоянки вертолётом или на вездеходе с огромными запасами еды и снаряжения. Потом Серёга вернулся в Москву, а я осталась писать отчёт и дорабатывать до декретного отпуска. К дельфинам он уже не вернулся, и тогда попал на работу в ИВП АН СССР. А лису он подстрелил в Туркмении, когда мы были уже женаты. Хвост от этой лисы был пришит опушкой к детской цигейковой шапочке и защищал от морозного ветра лица двух наших детей (по очереди), когда мы уже жили в Зее.

 

В начале 1990-х Серёга решает изменить жизнь и отбывает в Зейский заповедник. Переписываемся периодически, в одном из писем Серёга просит выслать краску-серебрянку. Вроде как начал он ваять скульптуры животных и красить их хочет этой краской. А год 1992-й, страшное и забавное время. Короче, краску эту я нашел в Анадыре, где выполнял договорную работу по составлению ландшафтной карты местообитаний гусей для дальневосточных орнитологов. Привез краску в Москву и через родителей Серёги отправил в Зейский заповедник.

Из рассказов Серёги о его жизни в Зейском заповеднике у меня сформировалось четкое представление о крайне тяжелых физически условиях работы в тайге и постоянном нахождении на грани. Особенно во время зимних учетов и тропления зверей, когда передвижение производится на лыжах, некоторые ночевки бывают вне избушек и надо несколько часов заготавливать дрова для нодьи на всю ночь. При этом нести на себе все припасы и прочее, а это многодневные маршруты. И не провалиться в наледи, а если провалился, то разводить костер и спасаться. А маршруты все одиночные. 

Джек Лондон и его герои со своими ездовыми собаками скромно курят в сторонке.

 

Рассказка #4, криптозоологическая. В один из зимних дней Серёге сообщают, что видели на дальнем кордоне странные следы, уж не снежный ли человек. Он подорвался и пошел в указанное место. Для экономии сил взял с собой только закрепленный за ним револьвер системы «наган». Для самообороны в зимнем лесу его вполне достаточно, а весит в несколько раз меньше, чем ружье. Как обычно при таких раскладах испортилась погода, и Серёга вынужден был изменить маршрут и заночевать в знакомом зимовье в абсолютной глухомани, куда добрался уже практически обессиленный, на морально-волевых. Ночью в полусне-полубреду ему мерещится, что к избушке пришел-таки снежный человек. И для того, чтобы с перепугу не пристрелить представителя криптозоофауны, Серёга во сне разрядил револьвер. 

Проснувшись утром, Серёга вспомнил свой сон и посмеялся. А при сборах увидел, что из барабана револьвера вынуты все патроны. Снежный буран засыпал следы, так что около зимовья утром был нетронутый снежный покров.

От Нины: Всё чистая правда. Могу добавить к впечатлениям Юры о зимних работах в заповеднике. Однажды зимой к нам приехал Аркадий Реймерс и ходил с Серёгой в маршрут. После я спросила Серёгу, какое впечатление сложилось у Аркадия. Ответ был лаконичным. Аркадий спросил: обо всех ли приключениях ты рассказываешь Нине? Конечно, нет, ответил Серёга.

 

Наступает ноябрь 1994 года, Серёга возвращается в Москву и приходит пообщаться ко мне на работу (Геоинформационный центр АН РАН на Новом Арбате). И дарит мне накануне года свиньи небольшую фигурку кабана, вылепленную собственными руками. Фигурка сделана замечательно, она стоит у меня в комнате и напоминает те времена. Встреча и подарок при этом интенсивно обмываются, как у нас и было в те времена принято. Тут один из сотрудников лаборатории начинает философствовать на предмет возникновения жизни на планете Земля, биосферы и теологической составляющей во всем этом процессе. Совершенно неожиданно для меня Серёга разражается довольно длинной речью по этой тематике, при этом высказывает собственные философические суждения и цитирует апологетов идеалистического направления философии. Точно помню Шопенгауэра, но, кажется, и Кьеркегор там участвовал.

Если бы Серёга в этот момент превратился в подаренного мне кабана и начал ловко разливать водку, удерживая бутылку копытцами, я бы меньше охренел. Как-то никогда не знал человека с этой философской стороны. Мой коллега быстро понял, что при продолжении дискуссии его просто пополам перекусят и слился. И потом еще на меня долго смотрел с уважением, типа и я, может, так способен погружаться в философские глубины. 

Впоследствии я неоднократно убеждался, что Серёга сильный полемист, способный четко и аргументированно отстаивать свою точку зрения по прикладным и теоретическим вопросам бытия. 

 

Следующий запоминающийся эпизод произошел в мае 1998 года. К этому времени складывается традиция выезжать мужской компанией за весенними грибами в направлении ранее происходивших выездов БСБ (Черусти, Шатура). Грибы вообще-то типа предлог, просто от семейно-производственной бытовухи отвлечься. В этом выезде помню А. Иванова и Сашку Вайнера/Аболица. Но они ограничены во времени и после первой ночевки отбывают. Да и грибов как-то мало в этот раз. Так вот, идем мы с Серёгой уже на выход из леса к станции. И тут он хватается, что потерял любимый полевой нож. Бывает. А Серёга и говорит, вот, пойду по своим следам и найду. Я ему – ты че, с дуба рухнул? Мы несколько километров отмахали и не по просекам отнюдь, по болотам и приболотьям, какие там следы найдешь. Серёга посмотрел на меня как на дурковатого и ушел в лес по своим следам. Через некоторое время с ножом возвращается. Ну да, профессионал же. 

От Нины: Небольшое дополнение к рассказу о весенних грибах. Серёги не было дома, и я сняла трубку домашнего телефона. Как раз Юра звонил, чтобы позвать его в лес. И я так поняла, что он не знает, на «какой козе ко мне подъехать», чтобы объяснить про традицию, и чтобы я отпустила Серёгу на майские выходные. Когда я поняла, в чём дело, то ответила, что очень рада такому случаю, что Серёга давно никуда не ездил с друзьями и «прокисает» дома и пора ему куда-нибудь выбраться. Немую сцену на другом конце провода я почувствовала. 

 

Иногда Серёга и Нина собирали народ у себя дома. Больше всего из этих сборов мне запомнились три вещи. Это аквариумо-террариум, который представлял собою довольно большую емкость, где было обустроено водно-болотное угодье. В воде жили карасики, тритоны и жуки-плавунцы, на суше точно помню жабу.

От Нины: На суше еще жила огненная саламандра, ручная. Она поднималась на задних лапках к зеркальной стенке и рассматривала себя. В воде карасиков не было, их бы съел жук-плавунец. А возможно, не было плавунца. Но была личинка ронатры линейной. Она превратилась во взрослую особь с крыльями как раз во время одного из застолий и пролетела над гостями.

 

На новоселье были приглашены друзья, но друзья между собой не сконтактировали по поводу подарков. Так у хозяев оказалось запредельное количество электрических чайников, каждый гость принес по чайнику. А еще после посиделок Серёга и Нина брали по гитаре и наигрывали-напевали дуэтом разные мелодии. Смотрелось как семейная идиллия, я даже немного завидовал.

 

Далее переносимся уже в конец нулевых годов. Я в то время работал в достаточно серьезной эколого-консалтинговой фирме, периодически возникала необходимость проведения экологических изысканий. Так что совершенно неудивительно, что осенью 2007 года мы с Серёгой оказались на перспективном для разработки рудном месторождении к северу от озера Байкал. Здесь я имел возможность посмотреть, как Серёга работает в поле и проводит учеты. 

Запомнилось, что он ходил практически весь световой день по своим задачам и даже выполнил несколько многодневных маршрутов (а это конец сентября, считай, что ноябрь средней полосы. А на сопках вообще снег уже). Причем даже в однодневный маршрут уходил с рюкзаком, где имелось все необходимое, чтобы «пурговать» в случае резкого ухудшения погоды, т.е. находиться в несколькодневной автономке. Еще я увидел у него мешочек с какими-то невзрачными сухими ягодами. Оказалось, что это лимонник. Серёга пояснил, типа если вообще уже полная потеря сил, так что хочется сесть и тихо умереть, то горсть ягод поможет пройти еще несколько километров. 

От Нины: Многие годы в Москве и не только Серёгу называли «человек с рюкзаком». А сборы в экспедицию вообще были священнодейством, куда я не допускалась. То есть, мне просто не было места в комнате. Именно так я потеряла последний день возможности общения с ним здоровым. Я решила остаться на даче до вечера, чтобы не мешать ему со сборами. А вечером 9 июня я увидела его уже в машине реанимации. Когда-то давно, во время общих поездок с Серёгой, Юра при встрече сказал мне, что многие посмеиваются над Серёгиным «барахлишком», но когда что-нибудь нужно любому из экспедиции: ремнабор, лекарства, допинг, у Серёги всё есть. Добавлю: всегда, для всех, и так многие годы во всех экспедициях.

 

Примерно в это же время Серёга подарил мне свою книгу «Куда течет Амур?». Всем рекомендую ознакомиться. Помимо интересной проблематики и хорошего изложения в книге много иллюстраций, выполненных автором. Кто не знает, была организована выставка Серёгиных рисунков в г. Свободный, информация есть в сети, в том числе интервью с Серёгой на выставке.

От Нины: Выставки организовывались везде, где он работал. Ниже приведена ссылка на выставку в отделе Экопросвещения Зейского заповедника и видеоинтервью для канала «Таёжная обитель Николая Абоимова»

 https://dzen.ru/video/watch/6902d53f62893c6374e5d6cd?ysclid=mrn6v9etg390...)">(https://dzen.ru/video/watch/6902d53f62893c6374e5d6cd?ysclid=mrn6v9etg390...). 

 

Несколько лет назад мы встречались с Серёгой в знакомой чебуречной. Он с улыбкой сообщил, что на всякий случай предупредил Нину, чтобы не волновалась, если сегодня он домой не попадет. Посмеялись, поскольку алкогольно-приключенческий период жизни уже пройден к тому времени и близкие могут больше не опасаться наших встреч. Здесь я услышал последнюю рассказку.

 

Рассказка #5, паранормальная. Помню основную интригу. Дело происходит в Зейском заповеднике или поблизости.  Идет тяжба хорошего (но материально слабого) человека и нехорошей организации (?). Серёга на стороне слабого. Доходит до суда, на который слабая сторона на всякий случай приглашает знакомого носителя паранормальных способностей (потомственный шаман - или это моя фантазия?). На суде плохая сторона ведет себя неадекватно (не может изложить материал, теряет нужные бумаги и др.) и проигрывает. Носитель спокойно сообщает, что вроде для этого его и вызывали. 

От Нины: Дело было в Благовещенске. Тяжба между общиной эвенков в лице Елены Колесовой – «матери эвенкийского народа Зейского района» и неизвестной мне коммерческой структурой, желающей получить в своё пользование родовые кочевые земли этой общины. Остальное всё точно так.

 

Последний раз мы встретились с Серёгой на юбилее ГОПа в ноябре прошлого года. Народу много, все давно не виделись, толком мы с Серёгой не пообщались. Но по рюмке опрокинули. На Новый год я поздравил Серёгу из Боливии. Он попросил Боливии передать привет. Я передал.

Накануне последнего года свиньи (2019) я получил от Серёги небольшое стихотворение. Вторая строчка сверху в первом четверостишье «Удался урожай желудей»

своими словами – желуди для людей безразличны. Потом уже про кабанов, которым желуди не безразличны. 

Так я ощутил, что прошло 24 года с того момента, как Серёга подарил мне фигуру кабана.

 

В заключение хотелось бы сказать о том, что Серёга оказался единственным в моем окружении, кто прошел свой путь по этой жизни в качестве научного сотрудника в академическом институте/заповеднике в, скажем мягко, непростые годы смены общественно-экономического строя. И остался верным своим принципам, остался честным и непредвзятым ученым, настоящим профессионалом, проведшим огромное количество времени в очень серьезных таежных экспедициях. При этом всегда занимал активную жизненную позицию. К сожалению, не помню, по поводу каких проектов Серёга писал письма (строительство новых ГЭС, кажется) и выступал в Общественной палате, и занимался другими вопросами природоохраны. 

Это достойно уважения. Как достойна уважения и его супруга, которая поняла и приняла этот образ жизни и максимально помогала Серёге в реализации всех его научных, экспедиционных и творческих намерений. 

 

И совсем в заключение цитата: «День сегодняшний есть следствие дня вчерашнего, и причина грядущего дня создается сегодня. Так почему вас не было на тех тракторных санях и не ваше лицо обжигал морозный февральский ветер? 

Где были, чем занимались вы все эти годы? Довольны ли вы собой?».

Это последние строки из романа О.М. Куваева «Территория». Серёга любил эту книгу.

 

___________________________________________________________________________

МИХАИЛ ПОПОВ, выпускник 1974 года кафедры биогеографии: