14.04.2026

 

Я как-то не очень умею писать «под запрос». Поэтому довольно долго ходила и крутила в голове просьбу написать воспоминания на тему «Мой Геофак». Мало того, что это уже слишком смахивает на мемуары, к которым я еще совсем не готова, но это еще и необходимость навести резкость на события 35-летней давности. Ибо именно в этом году у нас вот такой круглый юбилей выпуска. 

 

И тут происходит столкновение с собственной психикой и памятью. В то время, как многие мои друзья-приятели прекрасно помнят свои утренники в детском саду и фестивали КСП в школе или институте, моя память весьма избирательна и становится сфокусированной только в моменты групповых воспоминаний на тему «А помнишь, как ты в таком-то году сделал то-то…..» И тогда она включается, начинается фейерверк эмоций, поток рассказов, баек, легенд и прочего, что прекрасно украшает любое застолье. 

 

Все началось в далекие 1985-1986 годы, когда девочка из очень интеллигентной московской семьи, которая далеко от дома не уходила никогда, начала думать о том, «куда пойти учиться» после школы. Из школьных предметов мне очень хорошо давались, как ни странно, все. И технические, и гуманитарные. Кроме физики. Ну вот с физикой совсем было никак. Разговаривая с родителями, я вяло размышляла над поступлением в языковые ВУЗы столицы, потому что с английским все было вообще прекрасно, французский там где-то еще болтался…. 

 

А дальше начались походы на Дни открытых дверей в разные ВУЗы. Ну что сказать, мне очень понравился МГИМО. Прямо вот очень сильно понравился. Факультет, связанный с международной политикой. И тут прилетает первый облом. Особенности национальной политики по «пятой графе» оставляли мне минимальные шансы на поступление, а отсутствие «волосатых рук» и б.л.а.т.а. сводили любые усилия к -1. О чем мне честно и сказали мои же родители. 

 

Самое забавное, что МГУ в тот момент воспринимался мной исключительно, как ВУЗ, в котором господствуют филфак, истфак, психфак, мехмат и журналистика. Ничего из этого не возбуждало юный мозг абитуриента. 

И вот тут первый провал в воспоминаниях. Я не помню, каким образом оказалась на Дне открытых дверей Геофака МГУ! Но я помню, что была я без родителей, одна (нонсенс!), вышла оттуда в совершенном восторге, присела на лавочку в сквере возле памятника М.В.Л., запрокинула голову вверх и посмотрела на ГЗ с чувством уже имеющейся принадлежности к этому заведению. Именно в такой последовательности!

 

Но поступлению на Геофак препятствовал мощнейший камень – вступительный экзамен по физике. Ни с какими репетиторами я не смогла бы преодолеть этот барьер. Без шансов. 

Однако, в этот исторический момент, в момент разгула Перестройки, любое невозможное становилось возможным. Разумеется, это не моя мощная воля повлияла на изменения структуры вступительных экзаменов, но именно в 1986 году физику для поступления на Геофак убрали и заменили на собеседование. Ю-ху!!!! 

 

Все три основных предмета я очень хорошо знала по школе, если бы не засада с экзаменом по математике. Пункт 5 был про Параметры, о которых в школьной программе не было сказано ничего. Поэтому, чтобы добрать 1 балл мне надо было стать звездой Собеседования.

 

В этом случае воспоминания совершенно кристальные и четкие. Потому что я много раз про этот эпизод рассказывала своим друзьям. Вся моя мощная подготовка про историю великих географических открытий, про выдающихся географов, ученых, про факультет, все мои Грамоты с 1-ми и 2-ми местами на городских олимпиадах по английскому, русскому, математике, истории не производили никакого впечатления на комиссию, присутствующую на собеседовании. Оказывается, финальный козырь у меня был в руках, но я как-то стеснялась его выкладывать – Медаль «Молодой Гвардеец XI Пятилетки» и орденская книжка за подписью Брежнева. Это за то, что я 5 лет подряд ездила в трудовой лагерь и собирала черешню-вишню в Краснодарском крае. Таких, как я, на весь Перовский район ВАО было человек 10, как выяснилось. И когда мною все это было продемонстрировано, комиссия взглянула другими глазами. Сначала квадратными, потом круглыми. И дали мне 1 балл. 

 

Я поступила на Географический факультет МГУ и оправилась в августе вместе со всеми москвичами мыть общежитие ФДС на Ломоносовском для подготовки его к прибывающим в сентябре иногородним студентам. 

Именно при таких обстоятельствах я познакомилась со своими первыми друзьями – Максом Морозовым, Андреем (Зоопарком) Максимовым, Димой Чижовым, Сашей (СПИД) Спиридоновым, Шурой Ещенко, Наташей Евстраховой (Морозовой) и т.д. 

 

Потом провал памяти. Первый курс, вводные лекции по различным предметам, чтобы ко второму курсу можно было определиться с кафедрой. 

 

И воспоминания «вспышками». 

 

    1. Вот я несусь пешком на 21-й этаж (лифты не работали) в аудиторию 2109, потому что на лекцию по метеорологии у Михаила Арамаисовича ПЕТРОСЯНЦА опаздывать было нельзя! Тогда экзамен сдаешь ему. И это – вилы. И ты влетаешь в 2109, бежишь наверх, садишься, раскладываешь тетрадки. Заходит Петросянц. В это время Макс с Зоопарком о чем-то болтают, не видят его. Профессор взрывается и с криком: "Эй вы, оба сюда!" - пальцем указывает на нарушителей. «На выход с лекции и как фамилии?»

«Максимов и Морозов», - отвечает немного взъерошенный Макс. 

«А Ваша, молодой человек?» - обращается Петросянц к Андрюхе. 

«Немирович-Данченко», - немного в ступоре, но довольно оригинально отвечает Андрей и оба вываливаются с хохотом из аудитории. Петросянц хмурится, записывает их фамилии в черный экзаменационный список. Но я вижу, как он лишь старается быть строгим и серьезным. 

 

Мы их потом найдем в Профессорской столовой (Профессуре), где всегда можно было выпить заварной как бы кофе и скушать реально вкусный бутерброд. «Два двойных в один стакан» - эта фраза стала нарицательной и вошла в анналы моих географических историй. Хоть и сказана была не мной

 

    2. Студенческий клуб «Паганель». 

Организаторы концертов тогда еще совсем молодых и полуподпольных рок-групп. Не забуду концерты группы «Кино» и «Бригада-С» в ДК МГУ. До сих пор помню, какая была наэлектризованная атмосфера во время концерта "Бригады", как Сукачев планомерно раздевался во время исполнения песен и под конец, с обнаженным торсом и гитарой в руках буквально рвал зал, заряжаясь и заряжая. 

Эти песни помню наизусть и сейчас, как и состояние эйфории и необузданной радости, сопереживания, драйва и кайфа. После концерта Кино, Сашка СПИД попросил меня научить его танцевать, раскачиваясь под этот рваный ритм песен Цоя. Мы тренировались в курилке на 18 этаже, под лестницей. Сами пели и сами танцевали. Я помню широко раскрытые глаза, повторы, дым коромыслом и мы, такие счастливые и такие заводные. СПИД так и остался молодым. 

 

    3. День Географа и театрализованные постановки. 

Еще одним очень важным для меня воспоминанием являются наши постановки для Дня Географа, который в то время отмечался зимой, в декабре. Леша Кураев, бессменный автор поэтических строк, «Байки-про-майки», песни вместе с Гочей Наниташвили, Игорь Голяницкий (rip), все время с выбитым передним зубом из-за бокса, от этого уморительно пришепетывающий, в роли басмача-контрабандиста в чалме, я вся такая тонкая-звонкая, в роли буфетчицы или еще кого-нибудь, ощущение сцены, все эти закулисные репетиции, перекраивание рифм и уточнение сюжета. 

 

Главным режиссером всех наших постановок был Дима Андрющенко, старше нас на несколько лет. Откуда Димка взялся я даже не помню, почему он решил с нами репетировать, я тоже не помню. Но хорошо помню, как перед нами появился худой и взъерошенный парень, который сильно размахивал руками, когда говорил, который мог убедить любого и доказать, что играть надо не так, а вот так. Димик до сих пор такой, с седой шевелюрой и бородой, немножко нескладный, но совершенно свой, родной и дико милый. 

 

После нашей репетиции мы оставались смотреть, как старшекурсники репетировали свои спектакли. Миша Санташов изумительно сыграл Ленина и фразы «в этот день Бог послал Владимиру Ильичу….», «И Троцкий, иудушка!» - еще одни перлы в копилке. 

 

Благодаря потрясающему чувству юмора у всей команды, репетиции проходили под бесконечный ржач и сидения до утра. Было непередаваемое ощущение юности, для которой нет ограничений или барьеров. И учебу-то никто не отменял при этом. Но, как помню, спала я в то время очень мало. И родители меня встречали дома достаточно редко. 

 

Параллельно, ко Дню Географа готовили классический спектакль в факультетской театральной студии. Там тоже блистали наши, Павел Рыжков и Александр (фон) Ещенко. Это было контрастно и от того очень впечатляло. 

 

    4. Лекции и практикумы. 

 

Самое странное, что и учеба вспоминается какими-то вспышками. Их очень много, про всё не рассказать. Но когда лекции по геологии проходят в музее геологии, на самом верху ГЗ, невозможно после этого забыть названия минералов, которые ты держишь в руках. 

 

Когда профессор Евгений Наумович ПЕРЦИК ведет лекции по исторической географии, то ты вместе с ним шагаешь по улицам Берлина или Мюнхена (на которых до этого никогда не бывал и не думал, что когда-либо будешь), заглядывая в пивные и присматриваясь к старым кирхам. Но нет! потом, в 1989 году, на практике в ГДР с Е.Н. ПЕРЦИКОМ и Г.И. ГЛАДКЕВИЧ видишь все это своими глазами, гуляешь по Потсдамскому дворцу Сан-Суси, видишь Берлинскую стену, стоишь в потрясении сначала в Дрезденской картинной галерее, а потом возле разбомбленной кирхи, которую оставили в том виде, в котором она оказалась после бессмысленных американских бомбежек совершенно в этот момент мирного города. Это ли не магия исторической географии? 

 

Раймондас КРИЩЮНАС вел географию мировых религий и основы геополитики, и я уже в более взрослом возрасте пожалела, что не очень сильно обратила внимание на этот предмет и не углубилась в него. 

 

Леонид Викторович СМИРНЯГИН рассказывал о выборной системе в США, и мне она была настолько непонятна, что я несколько раз переспрашивала, уточняла и все равно не понимала. Смирнягин злился и нервничал, ведь для него все было просто и понятно. А как мне, человеку, рожденному в СССР, с линейной системой выборов, когда все должны были «колебаться вместе с линией партии», было это понять? Признаюсь честно, я ее до сих пор не понимаю. 

 

Профессор А.М. БЕРЛЯНТ, огромный, высокий, благородный, который вплывал в аудиторию, как британская королевская яхта, и рассказывал о топографических картах, учил нас вызывать в глазах стереоэффект, чтобы карту видеть объемно, а не плоско. 

 

Любимейший Николай Николаевич ДРОЗДОВ, который приходил в аудиторию 2109 с чемоданами, набитыми чучелами эндемиков Мадагаскара, а вместо платка из кармана вынимал какого-то веселого хомяка или тушканчика, мгновенно забывая о платке и переключаясь на фауну ковыльных степей. Это потрясающее чувство, когда сидишь в огромной аудитории, закрываешь глаза, а в ушах у тебя передача «В мире животных» Life. И после этого, на экзамене по биогеографии, четыре раза отвечаешь билет про глубоководную фауну Индийского океана профессору А.Г. ВОРОНОВУ, который, в силу преклонного возраста, периодически засыпал во время ответа, а потом упрекал в том, что я не очень хорошо знаю тему, не сказала про это или про то. Я возражала, горячилась, повторяла все заново, а он опять засыпал. Так и ушла с «трояком». Обидно было до жути. Ведь действительно все рассказала!

 

    5. Сатино, которое с тобой навсегда. 

В принципе, после этой фразы можно уже ничего не писать.

Но был Праздник богини Геи, о котором отдельно уже тут было много написано (см.ссылку в конце текста). Было почетное звание «Лучшие ноги Сатино-1987», была собственная палатка, стоявшая на пойме, как место для свиданий и незатейливой студенческой любви. Было хулиганское объявление по громкоговорителю, сделанное Марией Шуклиной, в последние дни перед отъездом из Сатино: «Шматов и Бирюкова, срочно сдайте постельное белье!» И только наше общее с Вовкой чувство юмора спасло гражданку Шуклину от сурового наказания с возможным членовредительством. 

 

А еще я часто была таким Справочным Бюро Сатино, после всех ночных гуляний на пойме, я обычно не теряла голову и всё про всех знала. Поэтому забавно было вспоминать, как, сидя под высоким дубом на пойме, встречая сатинский рассвет, я спокойно отвечала на вопросы выползающих из елок товарищей: твои вещи – вон там. Сегодня ночью ты – с ней/с ним, очки твои я подхватила, вот они, забери, гитару я поставила под кусты, чтобы ее на растоптали, твой перочинный ножик ты одолжил тому-то, кроссовки утопил в ручье…….. Я, кстати, подсчитала, что за 2 месяца практики в Сатино, я спала примерно 4 полноценные ночи. А все остальное время было безудержное веселье ночью, песни под гитару, стихи у костра и с утра честная учеба со вполне приличными оценками за практику в конце. «Когда воротимся мы с поймы, я сам Акименко покаюсь…..»

 

И грандиозный облом года! Перед отъездом из Сатино я вырыла глубокий шурф в елках, положила туда ящик вина "Вазисубани", который решили на следующий год откопать и выпить. Замаскировали всё, как положено. Через год приехали. Открыли шурф, а там - ничего и записка, заботливо завернутая в целлофановый пакет: «Вино кислое, но добротное. Спасибо за всё. Ваши геологи!» И хоть бы что-то взамен положили, гады!

 

Ну и квинтессенция моего Геофака – распределение. Вернее, его отсутствие. Свободное распределение 1991 года. В виду распада Союза и отсутствия обязательной отработки 3 года после Универа. Нам просто выдали Дипломы и мы отправились на все четыре стороны. И не все, включая меня, отправились работать по специальности. Потому что в Институте США и Канады, куда я побежала прежде всего с вопросом о работе, мне предложили должность секретаря, который условно носит бумаги с 1 на 3 этаж за 50 или 70 рублей в месяц (не буду врать, точно не помню, помню, что очень немного). А в открывающемся в 1991 году Ирландском доме на Арбате, первом супермаркете с иностранными продуктами и товарами, я сразу получила 700 рублей и 90 $, но это совсем другая уже история.

 

Хочу добавить вот еще что: 

 

Мой Геофак — это микросоциум и неотъемлемая часть моей личности. Это не стены, а люди, которые всегда со мной, даже если их уже нет на этом свете. А таких, увы, с каждым годом все больше и больше. 

 

В 2024 году мы с Вовкой были в Тбилиси и встречались с Гочей. Когда мы обнялись, то в глазах у всех стояли слезы. Когда сели за стол, который, разумеется, ломился от еды, Гоча поднял рюмку и сказал: «За нас, ребята! Мы же с вами, как семья, мы такие родные, что это невозможно иначе сформулировать!» И он прав.

 

Мой Геофак – это моя большая семья. Которая и в горе, и в радости. С которой навсегда я связана разными нитями – и узами брака, и узами дружбы. Которая не предаст, не продаст, не посмотрит косо, постарается понять, даже если не очень понятно, поддержит и укрепит. Это Галя Кольцова, Паша Рыжков, Леша Кураев, Димка Андрющенко, Гоча Наниташвили, Олег Панферов, Лариса Татаринова, Антоха Усов, Ромка Кретов, Наташа (Чук) Корнейчук….

 

И если в самом начале своего географического пути я чего-то не воспринимала серьезно, не понимала, кем мне быть или кем я стану, то после Геофака появились кругозор и широкий угол зрения, желание разбираться в нюансах, докапываться до истины, понимать глубинные причины происходящего. Он дал умение адаптироваться к текущим реалиям, трепетно и заботливо относиться к природе не потому, что так положено или модно, а потому, что так должно быть. 

 

Геофак дал мне в том числе одну важную цель в жизни – желание совершать личные географические открытия, необходимый зуд в одном месте, неукротимую тягу не только заглянуть за горизонт, но и погрузиться в культуру и историю места, интегрироваться и почувствовать место изнутри. 

        

Это место притяжения, мое личное место силы, огромный аккумулятор возобновляемой энергии. Моя Любовь - Мой Геофак. 

 

Автор о себе: 

СОФЬЯ ШМАТОВА (БИРЮКОВА), выпускница 1991 года кафедры экономической географии капиталистических и развивающихся стран. Более 30 лет являюсь стратегическим консультантом в области брендинга, коммуникационных стратегий, стратегического маркетинга.

 

P.S. На Геограде несколько лет назад был опубликован великолепный рассказ Сони Шматовой об их Празднике Геи:

ПРАЗДНИКУ ГЕИ 50 ЛЕТ! ЧАСТЬ 8. ПРАЗДНИК ГЕИ в 1987 году (выпуск-1991): 

на нашем сайте - https://www.geograd.ru/node/18608

в фб - https://www.facebook.com/Geograd/posts/4676170585753939