АНДРЕЙ ИВАНОВ, выпускник 1981 года кафедры физической географии СССР, доцент кафедры физической географии и ландшафтоведения, к.г.н.:

 

Детей, которым при рождении родители дают имя Сергей, друзья обычно называют Серёгой. Почему, объяснить никто не может, но так издавна и повсеместно повелось на Руси. Таким Серёгой и останется в моей памяти С. Подольский.

Когда он так неожиданно ушел из жизни, я был со студентами 2 курса на кафедральной практике в Рязанской Мещёре. Всего 250 км от Москвы, а попадаешь совсем в другой мир. Кто был в Мещёре, тот поймет. Когда узнал, приехал ночью в Москву, проводил в последний путь Серёгу, и сразу обратно. 

 

В эту самую Мещёру в начале 1980-х гг. состоялось несколько экспедиций Группы охраны природы географического факультета, в которых участвовали и мы с ним. Экспедиции имели практический выход – в итоге после всех препон все-таки был организован Мещерский национальный парк. Это была первая, но не последняя ООПТ, в создании которой принимал участие Серёга. Собственно, с заповедным делом так или иначе была связана практически вся его дальнейшая жизнь.

 

Первое, что вспоминается из совместных дел по жизни, – работа в Группе охраны природы. Оперативные выезды сектора борьбы с браконьерством (БСБ) и экспедиции сектора рекреации по проектированию ООПТ. Серёга был настоящим БСБ-шником, это занятие подходит не всем, но это было его. Несколько лет был командиром сектора БСБ. Иногда он ездил на выезды в штормовке, но с галстуком, повязанном прямо поверх свитера. На браконьеров это почему-то производило неизгладимое впечатление.

 

Часто вспоминал и мастерски рассказывал (вообще, рассказчиком он был классным) один из наших совместных выездов в Шатуру – «край непуганных браконьеров», как мы его называли. Выезд тогда получился результативным, было изъято, кажется, четыре незарегистрированных охотничьих ружья и несколько сетей, составлены протоколы. В конце дня на обратном пути, когда мы уже сели в рейсовый автобус до Шатуры, при ясном небе на горизонте нарисовалась какая-то черная туча, которая начала быстро приближаться. Когда туча приблизилась, стала понятно, что это огромная толпа местных мужиков, которых мы за многие годы сильно достали своими оперативными рейдами и конфискованными ружьями и сетями, и которые приближались с явной целью отобрать свое кровное добро и набить нам физиономии. Водитель автобуса был из местных, все понял, душой он, может быть, был с мужиками, но разбитые стекла и разгромленный автобус ему были явно не нужны. Когда до толпы оставалось метров десять, он поехал, и мы увидели только разочарованные лица местных браконьеров.

 

Как-то весной в апреле нас сильно достала московская жизнь, и мы решили поехать в глухую Мещёру под Черусти за сморчками. Серёга там бывал раньше и говорил, что сморчков там море, можно собирать корзинами, сколько захочешь. Хотели поехать еще несколько человек, но в последний момент все отпали, и поехали только мы вдвоем. Ни одного сморчка мы не нашли, но время провели здорово. Два опытных полевика быстро и профессионально разбили лагерь, развели костер, поужинали, поговорили о былом. Ночью вокруг нас бегала и тявкала лисица, на чью территорию мы пришли. Я с утра вернулся в Москву, а Серёга остался и все-таки нашел несколько сморчков, о чем потом с гордостью мне рассказывал.

 

Вообще, полевиком он был очень опытным, классным и надежным, в экспедициях на этот счет с ним было все спокойно. Даже в последние годы, когда большинство из нашего поколения уже не ездят в сложные экспедиции, он прокладывал такие маршруты по хр. Становик в Зейском заповеднике, где вообще не бывает людей, только первозданная природа, что оставалось только по-хорошему завидовать. Бывало, ходил в одиночные маршруты, нарушая технику безопасности. Но те, кто работал в поле, понимают, что по другому иногда не получается, а работать надо. Рассказывал, что как-то раз в заповеднике неожиданно вышел на матерого медведя, который завалил лося и лежал на нем, поедая и переваривая добычу. Медведь бросился на «пищевого конкурента». С собой у Серёги было охотничье ружье, но стрелять в разъяренного медведя – занятие так себе, надо убить с первого выстрела, иначе будет плохо. К счастью, медведь только имитировал нападение, остановившись в 10 метрах. Но нервных клеток этот эпизод отнял много.

 

Еще вспоминается, как в 1990-е гг. мы в ГОПовской компании поехали в экологический лагерь в Германию. Серёга всегда брал с собой гитару, и в тот раз она весьма пригодилась. Они с Сашей Широковым решили изобразить на центральной площади Нюрнберга уличных музыкантов и спеть несколько русских песен на тему «Идут по Берлину советские танки». Нашли где-то шляпу, поставили перед собой и начали. Думали, что насобирают денег и купят немецкого пива, чтобы угостить нас. Но скупые немцы за пару часов набросали им только немного пфеннингов. А может, кто-то из них знал русский язык и понял, о чем песни. Еще оказалось, что в Нюрнберге есть магазин одежды, на котором красовалась вывеска «Podolsky». Где-то у меня должен быть слайд, на котором он с гордым видом стоит под вывеской «своего» магазина.

 

Вообще, Серёга был личностью творческой и многогранной. Любил делать какие-то поделки, которые потом дарил друзьям, хорошо лепил, вырезал. Как-то с гордостью демонстрировал аквариум, который сделал полностью своими руками из подручных материалов и создал там свою экосистему, с увлечением рассказывал о сложных трофических связях между обитателями аквариума. Про гитару я уже вспоминал, ни одна наша встреча не обходилась без бардовских песен в его исполнении, которых он знал множество. Писал стихи, но особенно мне нравились его черно-белые графические рисунки с пейзажами, животными и сюжетами из полевой жизни. Эти рисунки украшают нашу книжку, изданную в прошлом году к 50-летию ГОПа (https://geograd.ru/blog/19127 на сайте Геоград). Особенно впечатлил рисунок к разделу о тех, кого с нами уже нет: тянущаяся куда-то за горизонт тропа и на ней небольшая фигура уходящего вдаль человека с рюкзаком. Кто же знал, что через полгода уйдет и сам Серёга.