Мои детские мечты были далеки от географии. В школе я географию не любила и почти не знала. Наша географичка была нервной и злой, била мальчишек указкой. И её географию никто не учил. Как мы что-то сдавали – и не помню. 

В старших классах уже при другом преподавателе, Геннадии Павловиче Касьянове, называвшем школьников иронично на “Вы”, я вдруг полюбила экономическую географию и “ползанье” по экономическим, а затем и по физико-географическим картам. В десятом классе собралась поступать в “Плешку”, чтобы стать экономистом, как моя тётя – субъект для моего подражания. 

 

Жил во мне затаённый скромный трепет перед величием здания Московского университета на Ленинских горах. Проезжая изредка на автобусе мимо этого здания, я видела в нём воплощение основательного, настоящего, но примеривать к себе этот храм науки я не смела. Надолго спрятала в себе воспоминание о том, как в дошкольном детстве во время прогулки по бульварам вокруг здания МГУ бабушка Аня, жившая тогда на Ленинском, по-учительски указала мне рукой на отдалённый в туманной дымке заострённый к небу силуэт и произнесла: “Университет, там училась Валя” (та самая моя тётя).

 

В один из дней во время школьной перемены я увидела в руках одноклассницы “Справочник для поступающих в МГУ им. М.В. Ломоносова”. Попросила полистать. Позволила пробудиться в себе трепету к Московскому университету. Экономический факультет… Нет, мне это не взять. А вот на географическом, оказывается, есть кафедра экономической географии. Почему бы и нет? Геннадий Павлович вскоре вдруг ловит меня на школьной лестнице и предлагает пропадающее сегодняшнее приглашение в МГУ на познавательную лекцию об экспедиции в Океанию. Пошла. Увидев недостижимый Храм теперь уже изнутри, прослушав рассказ о морской экспедиции, налюбовавшись слайдами с видами океана и островов, я уже заболела универом в открытой форме. Инкубационный период закончился.

 

Ещё и день открытых дверей, когда факультетские преподаватели указками заостряли внимание на точках суши и океанов на картах и глобусах – где они бывали и работали. С чем это можно сравнить? Где ещё есть такая жизнь?! И всё это процветает в покорившем меня в младенчестве здании. Объявила родителям о своём новом решении. Папа обрадовался: “Молодец! Давай!”. Именно папа приучил меня с детства заботиться о здоровье окружающего мира. А в школе сказали: “Ну, это ж надо всю географию знать”. Но меня уже несло, и жизнь подносила благоприятные обстоятельства и встречи.

 

Много занималась, но заболела. Встретив своё 17-летие в конце десятого класса в Первой Градской, провалявшись там почти месяц и едва оттуда выйдя, пошла поступать на геофак МГУ. Не хватило 0.5 балла. Если бы не выставили мне в школе итоговые оценки по первым полученным мной в начале полугодия до больницы, если бы врачи не освободили меня от выпускных экзаменов (травма подключичной вены, полученная на физкультуре в нашей школе со спортивным уклоном, после больницы мне не разрешалось даже писать), возможно – я бы успела заработать средний балл 5.0, а не 4.5. Но “вам не хватает полбалла” послужило для меня стимулом для более уверенного старта. Слова, что у меня не получается, обычно усиливают моё упрямство.

 

На выбранном пути, как по заказу, стали встречаться люди, дающие мне поддержку, уверенность и энтузиазм. Устроилась на работу в университет, на геологический факультет. Сергей Александрович Ушаков (большая ему благодарность), впоследствии директор Музея землеведения, отец моей новой подруги по поступлению Иры Ушаковой, пожалел меня в моём полупроходном состоянии и взял меня в свою морскую геофизическую партию лаборантом. Он отстаивал тогда теорию Вегенера, чему и была посвящена работа возглавляемой им лаборатории. Как увлеченно коллеги и он сам рассказывали про всё, что связано с этой темой! Интересно, наглядно и убедительно это показывалось на картах и данных глубоководных экспедиционных измерений с судов в Атлантике, которые мы с Ирочкой Андреевой (впоследствии Былова) тогда обрабатывали! Ира стала моим первым старшим товарищем по первой работе и географическому факультету, где она тогда училась на вечернем отделении. Ира играла в театре Н. Перловой, и передо мной уже тогда открылась эта прекрасная страница геофака. Ира говорила мне, что на геофаке учатся необычные люди, которых просто распирает от множества талантов, им трудно выбрать, куда пойти по жизни. Тогда я не поняла всей глубины этой мысли. “Поступишь – увидишь“, сказала она. Позднее я хорошо поняла эти слова.

 

На следующий год я подала документы в приёмную комиссию первой, мой номер был 0001. В комиссии мне сказали: “Номер 1 должен поступить!”. Вера в меня подстёгивает меня ещё сильнее, чем неверие. 

На экзамене по физике я оказалась не очень тверда в знаниях, просила у экзаменаторов разрешения подумать и рассуждать вслух. Разрешили, повезло. Рассуждаю и смотрю в окно с 20-го этажа. Далеко внизу – сквер перед МГУ, памятник Ломоносову, автобусики, такие малюсенькие сверху… Нет, я не слезу отсюда! Поставили пятёрку. Бодрый экзаменатор-физик (вскоре прочла статью в газете о нём как об одном из ведущих физиков-экспериментаторов в области квантовой электроники, имя забыла) пожал мне руку и сказал: “Молодец, умеете бороться!”. Это была моя первая в жизни победа над собой. Поступила с тремя пятерками и одной четвёркой за последний экзамен – сочинение (без единой ошибки). Да ладно, счастье великое, что вступила!

 

На геофаке нас учили прежде всего тому, что география – наука комплексная, что надо всё видеть в единстве и взаимной динамике, что наука неразрывна с практикой и что мы должны прежде всего научиться думать и работать самостоятельно.

Моя научная географическая школа на факультете началась в первые зимние каникулы первого курса, в экспедиции геохимического сектора группы охраны природы (ГОП). Ирина Алексеевна Павленко, преподаватель кафедры географии почв и геохимии ландшафтов, тщательно подбирала коллектив. В него вошли, как ей (и нам) виделось, примерные и симпатичные ребята: Серёжа Горячкин, Лёша Севастьянов, Миша Лычагин, Ма­рина Грачёва, Ира Лукьянова, Лены Кузнецова и Болтенко и я. Я привела за собой своих ближайших с первых дней обучения подруг Галю Минакову и Лену Квасникову. 

 

Несколько лет зимой и летом мы наезжали в Ярославль. Наши работы в ярославских экспедициях включали в себя отбор проб снега зимой и воды летом в полях и у дорог вокруг Ярославля и весь спектр их лабораторных анализов в стенах Ярославского педагогического института в целях исследования загрязнения территории. Ирина Алексеевна Павленко стала для нас первым научным руководителем. Она доверяла нам все стадии работ от поля до лабораторных операций и систематизации данных. Мы переняли у неё исследовательский задор, целеустремленность, разумную дисциплину, системность, веру в себя. Как мы были тогда счастливы – начиналась самостоятельная взрослая жизнь! Увлечённо и веселились, и работали. Мороз, заснеженные поля и леса. Сходя с лыж для работ, мы то и дело проваливались по пояс со своими пробоотборниками, лопатами и вёдрами. Смех, песни, разного рода творчество – с утра до ночи параллельно с большой работой. В годы нашей учёбы и после Ирина Алексеевна собирала нас у себя дома, обязательно угощала пирожками.

 

Большинство ребят в результате деятельности в геохимическом секторе ГОП вы­брали кафедру геохимии-почвоведения, я тоже почти записалась туда, но всё-таки предпочла метеорологию. Мне стала интересна красивая масштабная динамика атмосферных процессов, охватывающая весь Земной шар. Это не противоречило теме наших экспедиций, так как снег рож­дается в атмосфере и оттуда выпадает на ландшафт! В экспедициях я то работала с ребятами в поле, то по поручению Ирины Алексеевны добывала необходимые для наших исследований метеоданные в Ярославском метеобюро. Мои первые курсовые работы были посвящены теме ярославских экспедиций, на 100% были моими самостоятельными творениями — от сбора данных в поле и в тетрадях метеобюро до их анализа, систематизации и выводов. Однако мне пришлось перейти к теме, предлагаемой своей кафедрой. Я выбрала “Спектральный анализ синоптических волн внутритропической зоны конвергенции” под руководством тогда молодого и перспективного ученого А.В. Кислова. Лена Квасникова и Галя Минакова пошли на “зарубежку”. А на кафедру географии почв мы, три неразлучные подружки, всегда приходили как на самую родную, нам оставалось там на вечерах душевно напевать: “Мама, почвоведа я люблю-у-у-у! Мама, почвоведа я люблю-у-у-у! Почвовед копает ямы и целует меня тама; мама, почвоведа я люблю-у-у-у!”.

 

По результатам первой зимней ярославской экспедиции мы в лице Серёжи Горяч­кина выступили на “Ломоносовских чтениях” и получили первую премию. Нас награ­дили поездкой на Всероссийскую студенческую конференцию по охране окружающей среды в Вильнюс. Почти заграница! Весна, март, московские друзья-однокурсники отсиживают лекции, выступают на семинарах, а мы – утром отслушаем интересные доклады, днем гуляем по городу, а “лишь только вечер затеплится синий” – охватываем то, чего у нас в Москве еще нет — бары! Впервые оторвались детишки-отличники!

 

Учеба на геофаке. Общие лекции на первом курсе в аудитории 2109! Каждая лекция — праздник и в “зрительном зале”, и на сцене-кафедре. Блестящие лекторы, преподаватели Г.К. Тушинский, М.А. Глазовская, Ю.Г. Саушкин, В.Ф. Максимова, А.М. Берлянд, Г.И. Рычагов…

А история КПСС Барулиной?! А зачеты и экзамены у нее? Нынешним молодым этого не понять!

 

К курсовой полевой практике в Сатино мы, ярославцы, подошли уже закалёнными, умудренными и награжденными. И всё же Сатино — это глобальная геофаковская песня, точка отсчета в чём-то для каждого геофаковца, а Пойма — святое пространство. Там равны студенты и преподаватели.

 

Первая метеорологическая практика в Крыму после второго курса — в Никитском ботаническом саду. Мыс Мартьян. Рай! Весь заповедный мыс – наш, только пограничники там тишайше передвигались и кокетничали с девичьей частью группы – мы же по одной сидели на микроклиматических точках, окружённые красотой. Мы помнили наизусть все горные тропочки и камушки с вершины до берега моря, скакали по ним, как горные козочки и козлики. В выходные между дежурствами по метеоплощадке ездили по Крыму, на факультетскую базу под Бахчисараем. К нам заплыли океанологи на “Московском университете”. Сказка, да и только. Руководителями были Е.К. Семёнов — красивый, спортивный, постоянно юморящий, милая Л.М. Андриенко была нам как мама. Говорили они нам: “Будете вспоминать это время всю жизнь”. Так и есть.

 

Практика в экспедиции на Дальнем Востоке. Четыре одногруппницы — Оля Разорёнова, Таня Сидорова, Таня Матвеева и я — участвовали в работах по сбору метеоданных и расчёту теплового баланса территории, где планировалась прокладка Байкало-Амурской магистрали. Ехали на поезде от Москвы до Хабаровска восемь суток через всю страну. Мы специально выбрали такой путь, чтобы увидеть и ощутить огромную страну, пересечь великие сибирские реки. Потом на поезде до Комсомольска-на-Амуре, потом, потом… — и вчетвером оказались в маленькой зимовке среди сопок рядом с маленькой метеоплощадкой, оборудованной для нашей экспедиции. Первую ночь не спали, прислушивались… Про этот домик и его основателей – супругов Зимовых, мерзлотоведов из Владивостока, работавших тогда в Черском, была статья в “Вокруг света”. Пока мы пребывали в этом домике, моя мама в Москве читала эту статью, не зная, что я сейчас там.

 

Где еще на свете возможно, чтобы студенты возвращались с практики из экспедиций и рейсов на учебу в течение всей осени? Повзрослевшие, обветренные за месяцы ребята, парни – обросшие бородами до неузнаваемости — на этажах факультета бурно и громко встречаются, обнимаются и обмениваются впечатлениями.

 

Синоптическая практика во “Внуково”, работа техником. Телеграммы погоды со всей страны, сильно пахнувшие вредной краской, сыпались со второго этажа службы погоды аэропорта к нам в комнату через огромную трубу, обходы диспетчеров с картами погоды, раздача их пилотам… Практика в Гидрометцентре, которым тогда руководил М.А. Петросянц. По утрам он приходил на ежедневную летучку для утверждения сегодняшнего текста прогноза погоды, всё проговаривалось телеведущей Чистяковой и передавалось на радио и телевидение.

 

Преподаватели кафедры, руководители практик научили нас кропотливому, добросовестному труду, ответственности, что очень пригодилось мне позднее в работе над академическим журналом. Без той закалки я не вынесла бы сей работы. Лекции, семинары, консультации В.А. Белинского, В.С. Самойленко, Е.К. Семёнова, П.Н. Белова, В.Н. Сорокиной, практикумы Б.В. Полтарауса, Л.М. Андриенко, Н.А. Завельской, Н.А. Лебедевой – наше богатство. На синоптических практикумах мы рисовали и растирали ластиком до дыр карты погоды, и всё равно — не так: “Что вы тут мне навели?!”.

 

У нас была и есть прекрасная метео-группа. Наши ребята, как все метеорологи, замечательные, умные, добрые, талантливые, надёжные и скромные. Много лет служили своей профессии.

Мы старались собираться ежегодно у меня дома. Надеемся возобновить встречи, временно нарушенные пандемией и другими причинами.

 

Геофаковцы всегда умели культурно отдыхать. «Дни географа» тех лет! Туда народ ломился – и свой, и со стороны. Когда было трудно достать билеты, изготавливали сами, была технология. Спектакли театра Натальи Перловой, “Эпопеозы”, Гоша с Лёпой…. Иногда и я участвовала в этих «Днях» – и со своим курсом, и без.

 

Как и многим географам, мне в соответствии с комплексным географическим взглядом на жизнь пришлось на своём пути освоить разные виды деятельности: в НИИ строительной физики Госстроя СССР – работы по тому СНИПа “Строительная климатология” и диссертация по разработке комплексного климатического индекса для теплофизических расчетов зданий в разных широтных зонах (не стала защищать, но проект двухэтажного дома с инженерными расчётами сделала, в Госстрое СССР выдали медаль). Тогда я радостно сотрудничала с метеообсерваторией МГУ. Там работали такие милые, интеллигентные, спокойные дамы…

 

Потом была редакция географии в издательстве “Советская энциклопедия” (переросшем в “Большую Российскую энциклопедию”), её бережно опекал её бывший руководитель, а тогда уже главный редактор издательства А.П. Горкин, выпускник и преподаватель факультета. Храню подаренную им книгу.

В перестройку случился отход от географии в общественную сферу (окружная газета, Государственная Дума). Было и винное производство, бухгалтерия…

 

Более чем через десять лет я вернулась к матушке географии, погоде, климату — сначала в аналитическую группу академика Ю.А. Израиля, где я с Еленой Квасниковой, уже ставшей доктором географических наук, участвовала в проектах по исследованию распространения в земле, воде и воздухе радиоактивных частиц после аварии на Чернобыльской АЭС. Елена, не раз ездившая в Чернобыль, пережила три онкологические операции и ушла в 51 год в 2009 году. Она всегда служила географии. Работала я параллельно при администрации Гидрометцентра России, возглавляемого выпускником нашей кафедры Р.М. Вильфандом, и редактором в журнале РАН “Водные ресурсы”. С тех пор и по сей день, почти 19 лет, тружусь в нём. Соучредитель журнала, наряду с РАН, – Институт водных проблем РАН. Большая часть его сотрудников и редколлегии журнала – выпускники геофака МГУ, в большинстве — кафедры гидрологии, которой нынче заведует моя однокурсница, член редколлегии нашего журнала, доктор географических наук, член-корр. РАН Наталья Фролова. Нашему журналу 52 года. Это ведущее в России периодическое издание результатов исследований водных ресурсов мира. Здесь мне пригождается всё, чем наполнил меня геофак. 

 

В текущем 2026 году – 50 лет, как мои однокурсники поступили на геофак МГУ, и 45 лет, как окончили его. В мае 87 человек из 220 окончивших факультет встретились на традиционном (через каждые пять лет), как мы называем, съезде курса. За нашими плечами — большая жизнь в географии и рядом с ней. Настолько светлой, насыщенной, творческой, бодрой встречи, по общему нашему мнению, не было за прошедшие 45 лет.

 

Конечно, все географы чрезвычайно талантливы. Вспоминается, как на факультетских праздничных мероприятиях в годы нашей юности наши преподаватели, светила географии и факультета блистали там и были с нами наравне – М.А. Глазовская, Н.Н. Дроздов, С.М. Флейшман, многие-многие другие. Сколько в них было задора, ума, творчества, красоты, простоты! Думала я тогда – как красиво стареют геофаковцы! И на этой нашей встрече мы наблюдали мощный поток географической энергии, которой и была посвящена тема нашего так называемого симпозиума. Это доказательство существования и сохранения географической формы энергии. Наш замечательный однокурсник, к сожалению, ушедший из жизни, Андрей Карпенко — впоследствии известный кинорежиссер-документалист – сказал как-то, что геофак стоит в центре сущности мироздания, которую и познаёт наука география, и что эта сущность выражена во всех выпускниках нашего факультета.

 

Немалое количество однокурсников рядом друг с другом и между пятилетними итогами, традиционно ежегодно летом выезжают с палатками в Сатино на берег Протвы и раз в пять лет закапывают бутылку с напитком и записку с нашими желаниями и росписями, чтобы это откопать, выпить и прочитать через следующие пять лет.  

Сатинская Пойма – колыбель всех геофаковцев — сейчас в беде. Нечто оказалось сильнее нас. Но мы, не вешая носа и не опуская рук, сотворили небольшие ролики с фотографиями Поймы до беды и сейчас, сочинили слова к ним, положили на известную музыку, пропели – так подали свой голос мирозданию.

 

Многое нами не сделано из того, что хотелось, но мы не опускаем руки и не перестаем верить.

Мир только начинает осознавать то, что мы понимали, когда поступали именно на факультет о Земле и когда совсем юными вступили в борьбу за её сохранение и процветание. Наш родной Шарик должен продолжать бодро вертеться, цвести, плодоносить, освещённый светом Солнца.

 

Геофак подарил мне главных моих друзей. Все годы были со мной Лена Квасникова, Галя Минакова, Ирина Артюхова (Ванчкова), Оля Разорёнова, Таня Сидорова, Марина Трубецкова (Фельдштейн), Наташа Косицына, Юра Кирилюк, Володя Окопный, Игорь Паринос.

 

Получилось так, что я оказалась в истоке маленькой семейной династии геофаковцев-метеорологов. Мой брат Михаил Сушинцев через 10 лет после меня после обучения в Школе ЮНГ поступил на факультет и выбрал нашу кафедру. Женился на одногруппнице Ольге Пановой. Их старший сын Иван Сушинцев сейчас оканчивает наш факультет и кафедру метеорологии. В составе экспедиции под руководством П.А. Торопова он не раз участвовал в работах на Эльбрусе, в частности – по установке там метеостанций. В 2024 году они взошли на Восточную его вершину. Так что, друзья, нам есть чем гордиться и на кого надеяться. Здорово, что молодёжная тропа к факультету не зарастает, а привлекает хороших ребят! Юноши, воспитанные нами, видят смысл и перспективу нашей географии. Мы не напрасно шли, работали, старались. 

 

Большое счастье, что когда-то я посмела помечтать о таинственной вершине со шпилем в тумане, эту мечту не забыла и ее осуществила. 

Наши любовь, вера и надежда с годами только крепнут по отношению к геофаку – самому высокому факультету о самой земной науке!